Как в 2009 году складывались отношения власти и общества?

Кризис способствовал децентрализации политической жизни, но пока не привел к отказу власти от патерналистской модели в отношениях как государства с гражданами, так и Центра с регионами. В течение года позиция власти претерпевала серьезные изменения, что особенно заметно в отношении выборов. Весной, опасаясь углубления кризиса, власть несколько ослабила вожжи, привнеся в избирательные практики элементы либерализации. Затем процесс политической адаптации к кризису повернул вспять — по-видимому, власть посчитала, что самое тяжелое в экономике позади, и что можно постепенно возвращаться на круги своя.

Год, в целом, продемонстрировал относительное спокойствие общества при сохранении и усилении популизма власти, носящего во многом превентивный характер. Обсуждение в начале года массовых социальных протестов на Дальнем Востоке и жесткой реакции на них со стороны власти переросло в дискуссию о том, что негласный социальный контракт «невмешательство граждан в политику в обмен на растущий уровень жизни» вследствие кризиса прекращает свое действие.

Вывод о том, что «путинский» контракт больше не работает, оказался преждевременен. Социальный контракт все еще на месте, но происходит его эрозия. Власть, платя высокую цену за его поддержание, оказывается заложником ситуации: такой контракт все менее нужен ей самой. Пресловутое «путинское большинство» — это большинство не активное, а пассивное, большинство не действия, а бездействия, которое не может служить опорой власти для проведения модернизации.

В отношении социальных протестов власть опробовала и кнут, и пряник. Кнут — во Владивостоке, где присланный подмосковный ОМОН жестко разогнал демонстрантов, пряник — в Пикалево, куда приехал лично В. Путин и под телекамеры принудил бизнес к сотрудничеству.

Что важно: кризис на Дальнем Востоке имел системный характер и был вызван чисто отраслевым подходом правительства к принятию решений (по автомобилестроению, лесному комплексу и др.) при отсутствии не только учета региональных интересов, но и должного анализа региональных последствий принимаемых решений. Ситуацию на Дальнем Востоке удалось стабилизировать, но действия правительства при этом были реактивными и осуществлялись в ручном режиме. Системные причины кризиса устранены не были. На рубеже 2009 и 2010 гг. массовые протесты произошли уже на противоположном конце страны — в Калининграде.

Переход к фактическим назначениям губернаторов из Москвы, с одной стороны, существенно уменьшил возможность власти купировать на региональном уровне возникающий социальный протест, а, с другой, снизил роль губернаторов как демпфера. Кремль может демонстрировать какую угодно жесткость в отношении глав регионов, но недовольство граждан ими почти автоматически переносится на Москву. Отсюда антипутинские лозунги на демонстрациях наряду с антигубернаторскими.

В ситуации кризиса полнота власти оборачивается полнотой ответственности. Негативной стороной в случае усиления протестных настроений может обернуться и другое «достижение» Кремля: слабость политических партий и отсутствие авторитетных политиков в регионах. Стихийный протест в таких условиях трудно канализовать в парламентское, да и любое другое русло.

Социально-экономическая, политическая и медийная география страны оказалась и для власти, и для общества в 2009 г. существенно шире обычного. Страна вступила в полосу крупных аварий и техногенных катастроф: авария на Саяно-Шушенской ГЭС в августе, пожар на военных складах в Ульяновске и крушение «Невского экспресса» в ноябре, жуткий пожар в Перми в декабре. Каждый из этих случаев в отдельности можно объяснить трагическим стечением обстоятельств, ведомственными промахами, персональным фактором и др. Все вместе, однако, они складываются в мрачную картину лавинообразных системных сбоев, разлада системы управления в самых разных местах. И это не просто результат обветшания советской технической инфраструктуры, это эффект деградации системы управления. Как и в отношении Северного Кавказа, речь идет о серьезных системных накопившихся проблемах, масштабы которых на порядки превышают любые возможности оперативного вмешательства.